«Жить и помнить»
В процессе проведения состоящего из двух частей проекта 20 представителей русской и немецкой молодежи готовились к тому, чтобы интервьюировать в Санкт-Петербурге бывших русских военнопленных, имевших опыт плена в немецких концентрационных лагерях. При этом интерес группы не ограничивался только историческими сведениями о предыстории и «том, что было потом» и пережитом непосредственно в лагерях (хотя судьба советских военнопленных в немецких концентрационных лагерях – это сравнительно малоизученная тема). Поскольку практически все участники интервью не являлись историками-профессионалами, то, помимо строго научно-исторических, немаловажную роль играли другие вопросы.
С одной стороны это были вопросы, поставленные непосредственно молодыми людьми в беседе со свидетелями: О чем собеседник или собеседница вспоминает? Какое значение имеют эти воспоминания для него или для нее сегодня? Почему он или она объявил о своей готовности к беседе? Сделаны ли личные выводы из этого «жизненного опыта»?
И вопросы, которыми задавались сами молодые люди в течение этого проекта: Допустимо ли вызывать в сознании мучительные воспоминания соответствующими вопросами? Хочу ли я слышать об опыте этих людей, и почему? Имеют ли рассказанные истории значение для моей жизни сегодня? Имеем ли мы – немецкие и русские молодые люди – разные точки зрения на эти вопросы?
Основой для немецко-русского проекта стал общий связующий момент – Вторая мировая война. События времен национал-социализма пережили бабушки и дедушки (или прадеды и прабабушки) участников и участниц – как часть немецкого «преступного общества» или советского «общества жертв войны». Они были воспитаны в нетерпимости к врагам, и свой взгляд на произошедшие события в семьях они передали своим потомкам. Означает ли это, что немецкие и русские внуки (и правнуки) ставят разные вопросы, по-разному интересуются историей, расходятся в своих оценках, в своих неприятиях и «смущениях»?
Чтобы выяснить это в начале программы была предусмотрена интенсивная фаза взаимного общения между участниками. В Веймаре в программу входило посещение музеев Бухенвальд и Дора-Миттельбау. В Санкт-Петербурге участники проекта интенсивно занимались темой «Блокада Ленинграда и отражение этого события в современном облике города».
Интервью со свидетелями
Контакт с собеседниками и собеседницами организовывался с помощью СПРООБУФКЛ – Санкт-петербургской организации бывших узников фашистских концлагерей. Так как немногие бывшие арестанты живы до сих пор или готовы были принять участие в интервью, в том числе – по состоянию здоровья, сначала единственным «критерием выбора» являлся отбор людей, которые были либо в концлагере Бухенвальд, либо в одном из внешних лагерей. Для работы со свидетелями был установлен метод опроса, который должен был обучить участников проекта самостоятельно строить интервью и решать возможные проблемы [смотри документ: Анкета]. Интервью со свидетелями в Санкт-Петербурге проводились в их квартирах. Непосредственно интервью предшествовала, если это было возможно, предварительная беседа, в которой интервьюируемым представлялись проект, метод интервью и его содержание. Во время интервью молодые люди задавали вопросы каждый на своем родном языке. Свидетели отвечали по-русски, ответ по частям переводился на немецкий язык.
Итоги
Планирование и проведение интервью с очевидцами стало для участников проекта ценным опытом. В ходе подготовки и проведения бесед они осознали, что не существует одной «истории», и историография складывается из многих перспектив и взглядов на одни и те же события. Они прочувствовали, какое значение имеет впечатление от беседы и спрашивающих, жизненная ситуация опрашиваемых (например, в связи со спором о денежных компенсациях в России), дополнительное толкование личного рассказа и т.п. Они узнали, что рассказы часто больше говорят о значении воспоминания в современной жизни опрошенных, чем о прошлых событиях. Существовали также и другие опасности. Для многих участников оказалось непросто сочетать рациональный метод опроса с повышенной эмоциональностью, возникающей во время работы. Моральные и этические сомнения относительно правомерности интервью не оставляли некоторых из участников во время всего проекта.
Как организаторы, так и участники пришли в этот проект со многими вопросами, и многие в течение двух проектных недель двигались в своей работе абсолютно неизвестными им путями, которые к тому же не всегда вели к поставленным целям. Тем не менее, на завершающем этапе проекта в целом преобладало убеждение, что попытка разобраться в такой трудной теме, как «общая» история, с использованием разных культурных, исторических и общественных образцов, была ценной для всех участников, и концептуальная направленность проекта – особенно на фоне формирования единой Европы – указывает правильный путь.
Происходящее теперь изменение культурной парадигмы предполагает также критическое рассмотрение истории. Русские и немецкие участники проекта проводили работу, не столько стремясь придерживаться преобладающих в их государствах подходов и взаимных оценок. Скорее, они искали и находили общий, особенный путь.
Опыты и результаты этого проекта документировались в двуязычной, немецко-русской книге, которая была затем издана в январе 2003 года.
Перевод Алины Титовой
