Виктор Красин
Нет, за последние десятилетия мое отношение к Красину, наверное, не изменилось. Изменилась форма, в которой это отношение выражалось. Все-таки с годами я научился понимать разницу между человеком и его поступками. И судить человека по его поступкам стал гораздо осторожнее, чем в молодости. К поведению Виктора на следствии, на суде, на пресс-конференции я как относился, так и отношусь. А к самому Виктору… Вообще-то я всегда относился к нему сдержанно, еще до всей этой истории 1972-1973гг.
В последний раз мы виделись с ним в 1991-м году в Вашингтоне. Шел я к нему не с лучшими чувствами. А увидел пожилого и не очень счастливого человека, которого просто жалко. Он, по-моему, был довольно одинок. Хотя, с другой стороны, рядом с ним была жена, замечательная Надя Емелькина – а это уже очень немало.
Сам Красин тогда считал, что со своим прошлым он в расчете. Его книга «Суд», о следствии и судебном процессе, выпущенная в 1983-м — попытка совершить этот расчёт. Но беда этой «исповеди» в её интонации: “вот я покаялся как мог — а теперь вы меня извольте простить”. И он был очень удивлен и уязвлен, когда обнаружилось, что многие называют эту книгу неискренней. Вот так: все факты изложены верно и, насколько я понимаю, без утайки, оценки и самооценки автора не вызывают споров, — а искренности все равно не получилось!
Все-таки над свежей могилой хочется сказать что-то другое. И я знаю, что сказать. Немного есть людей, которые еще при жизни стали легендой ГУЛага – а Виктору Красину это удалось. Легендарным стал его побег из Озерлага в конце 1940-х: он и его друзья вышибли лагерные ворота грузовиком — и в тайгу. Конечно, вскоре их поймали; но легенда родилась и жила десятилетиями. Я эту историю слышал несколько раз, от разных рассказчиков. И все эти рассказы заканчивались одинаково: «С тех пор лагерные ворота по всей стране стали оснащать специальным устройством – противотаранным шипом!». Звучит, конечно, уже совсем по-фольклорному – но устройство это противотаранное действительно ведь существует! А вдруг легенда не врет, и его стали устанавливать именно после того побега? Тогда Виктор – действительно историческая личность: мало кто может о себе сказать, что из-за него в охранный периметр советских лагерей были внесены принципиальные дополнения!
И вот мне бы хотелось, чтобы о Викторе так и вспоминали: не как о неудачливом общественном деятеле, не как о неудачливом претенденте на лидерство в советском правозащитном движении – а как о человеке, в честь которого во всех лагерях СССР на воротах установили противотаранное устройство.
