Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
16 сентября 2010

Информационно-выставочный центр «Топография террора» (Берлин)

Центр «Топография террора». Источник изображения: demotix.com

Проект «Топография террора» существует в Берлине с 1987 г., когда в полуразрушенных подвалах гестапо открыли выставку о преступлениях нацистов. В 2010 г., наконец, для центра построено специальное здание. Главная цель – «сделать наглядной и доступной информацию о становлении и преступных действиях режима национал-социалистов»

Общая информация

Новое здание центра «Топография террора» располагается на месте бывших штаб-квартиры тайной государственной полиции – гестапо, гестаповской тюрьмы и, начиная с 1939 года, – штаб-квартиры имперской службы безопасности. Все это было частью репрессивного аппарата нацистов: здесь не только непосредственно осуществляли пытки, но и планировали важнейшую для нацистов миссию – уничтожение евреев, холокост.

Основная экспозиция занимает внушительную площадь – более 800 м2. Она рассказывает о центральных институтах и учреждениях СС, о полиции в «Третьем Рейхе» и устройстве системы государственного насилия во время нацистского режима. Кроме того, она показывает преступления, которые совершали нацисты. Но центральное место в экспозиции занимает не только изображение системы террора, но и рассказ о его жертвах и различных группах жертв.

Отдельная часть экспозиции посвящена Берлину: «Берлин 1933–1945. между пропагандой и террором».

Кроме того, в информационно-выставочный центр «Топография террора» входит документационный центр «Подневольный труд в период национал-социализма», расположенный на территории сохранившейся «исторической застройки» – жилых бараков бывшего лагеря для «лиц подневольного труда Шёневайде GBI-Lager 75/76». Центр до сих пор находится в стадии становления и развития, он заинтересован в международных контактах со школами, исследователями, мемориальными комплексами. Подробнее о нём – здесь (на русс.яз. в формате pdf)

«Топография террора»: места памяти и проработка прошлого

Возникновение центра «Топография террора», изменение его формы и статуса тесно связаны с изменениями отношения к прошлому в немецком обществе – c денацификацией и «проработкой прошлого».

Во время национал-социализма в том месте, где сейчас находится центр «Топография террора» работали 7000 сотрудников. Только трое из них были после войны осуждены немецким правосудием. Гестаповская тюрьма и остальные здания были уничтожены – о нацистском прошлом никто тогда не хотел вспоминать. В 1982 году историк Кристине Фишер обнаружила на этом месте пивную и свалку:

«Это было, как и во многих других случаях в истории ФРГ: следы нацистской истории никто не хотел видеть и вообще замечать. На этом месте оставшиеся следы истории нацистского периода были сознательно уничтожены. Было стыдно видеть, как выглядело в 1982 году это место страданий и ужаса. Мы собрали тогда группу из 50 человек и начали символические раскопки в поисках следов истории. Это была демонстрация, и она подействовала: городские власти санкционировали официальные раскопки, и в результате были отрыты подвалы гестапо, которые мы сегодня видим.»

Среди тех, кто поддержал тогда Кристине Фишер, был историк и директор нынешнего центра «Топография террора» Андреас Нахама. Пять лет борьбы Кристине Фишер и Андреаса Нахамы привели к тому, что с 1987 года на стенах подвалов гестапо под навесом была размещена экспозиция из фотографий и других документов о преступлениях нацистов. Ежегодно эту выставку под открытым небом посещало более полумиллиона берлинцев и гостей города.

«Я надеюсь, что все, кто будет сюда приходить, будут делать это с чувством собственного достоинства, не опуская головы. Это не место поминовения жертв. Это место исторической памяти и учебы. Мне кажется, что нам удалось создать на месте некогда открытой раны нечто вроде шрама истории. Прохожий споткнется взглядом об эту территорию, где нет зелени, где все серо, – и это именно то, чего мы хотим достичь. Мы хотим напоминать о том, как хотя и слабую, но действовавшую демократию Веймарской республики удалось в течение 120 дней превратить в диктатуру. Мы хотим напомнить: то, что произошло однажды, может произойти еще раз.»

Андреас Нахама, директор центра «Топография террора»

Фильм «Топография террора» (на англ. яз.): история, место и память о месте

Дополнительные материалы:

 

16 сентября 2010
Информационно-выставочный центр «Топография террора» (Берлин)

Похожие материалы

28 октября 2014
28 октября 2014
Материалы конференции, прошедшей на Историко-филологическом факультете РГГУ 15 мая 2014 года. Полностью они опубликованы в сборнике «Как говорить о войне: от 1940-х к 1970-м, от 1970-х к 2000-м. Борис Васильев, «лейтенантская проза», стихи и кино о войне» (Москва, 2014). Мы благодарны авторам докладов, разрешившим опубликовать их также и на нашем сайте. Помимо докладов, мы публикуем материалы обсуждения с филологами, детьми фронтовиков, о том, как у них дома воспринимались книги и кино о войне.
16 мая 2016
16 мая 2016
Мне кажется, что практически в каждой семье на территории бывшего СССР есть погибшие во время Великой Отечественной войны. Наша семья – не исключение. Мой прадед по маминой линии, Степан Фотеевич Степанов, 1906 г. р., ушел на фронт в 1944 г. из Казахстана и погиб в 1945 в Латвии. В нашей семье не знали, где он похоронен, и тем более ничего не знали о его воинском пути. Мама расспрашивала своего отца, моего дедушку Владимира Степановича Степанова, но и он мало что знал. Только сообщил, что его отца ранили (насколько он знает, у него были оторваны или сильно повреждены рука и нога), затем он попал в госпиталь и там скончался от ран.
15 августа 2013
15 августа 2013
Если холокост стал возможен не из-за недостатка гражданской активности, а потому что это был одобренный широкими слоями населения проект, то задача современности состоит в том, чтобы распознать нынешний потенциал антисоциального поведения, ослабления правовых основ государственности или нарушения прав человека. Раз так, воспоминания перестают быть достоянием музея, лишаются стремление просто сообщить о фактах. Они становятся остро актуальными, приобретают современное звучание и политическую значимость.

Последние материалы