25 октября 2010

Коллекция странных вещей Владимира Архипова: материальная культура XX века

Чайник электрический (Андрей Репин). Из коллекции Владимира Архипова. Источник фото: folkforms.ru

Коллекция самодельных вещей Владимира Архипова — архив русского (и мирового) вещевого фольклора XX века

Инженер, бизнесмен и современный художник Владимир Архипов начал собирать свою знаменитую коллекцию (www.folkforms.ru) в середине 1990-х. Её объекты, неказистые, угловатые, кустарные, – вещи из домашнего хозяйства, изготовленные или усовершенствованные хозяевами: душевая кабина из автобусных дверей, кипятильник из опасных бритв, коврик из пивных крышек, мостик из кровати. Изначально вещи напоминали исключительно о советской реальности, но постепенно стало понятно, что они существуют в домах по всему миру.

Однако коллекционирует Архипов не только самодельные предметы, но и истории их появления, действуя в поле повседневности как историк, этнограф и исследователь. Он тщательно фиксирует дату и место создания, материал вещи и записывает рассказ ее владельца.

«В какой-то момент Архипов решил, что коллекция, которую он собирает,— это что-то вроде частушек, но только в форме предметов. И придумал собранию название: “Архив русского вещевого фольклора”. Теперь, отправившись в экспедицию в очередную Тьмутаракань, он, как заправский ученый-филолог, записывал рассказы авторов — о том, зачем они все это делают. Некоторые из этих историй совершенно бесхитростны. К примеру, забор завалился, на новый не было денег, пришлось огораживаться спинками железных кроватей. А некоторые поражают глубокомыслием в духе шукшинских чудиков. Один из архиповских героев — тот, кто придумал сделать бусы из старой подставки под сковородку, развивает целую философию вечного преображения вещей: “Когда у вещей заканчивается функциональная жизнь, начинается функциональная смерть, как и у людей, наверное. Человеку кажется, что он одну свою функцию изживает и будет небытие, а на самом деле начинается самое интересное. Такая метафизическая жизнь вещей”»

Ирина Кулик. Музей советской смекалки

В этих рассказах отчетливо проглядывает большой пласт материальной культуры XX века – не только советской, дефицитной и вынужденно изобретательной, но и мировой, той, которая является изнанкой общества потребления, когда все товары покупаются в супермаркетах. «Странные» вещи, которые Архипов отыскивает в разных странах, не продаются в магазинах, как продукты, и не рассчитаны на продажу, как художественные инсталляции, а изобретаются случайно. Его коллекция – это своего рода

«Ноев ковчег для последних вещей мира, затопленного океаном холодных унифицированных товаров»

Александр Евангели. Русское бедное

«<…> открытие самодельной вещи – это не ностальгическая рефлексия на миновавшее и еще рудиментарно бытующее прошлое, речь идет о неком транснациональном феномене, симптоме глобального мира»

Виктор Мизиано. Владимир Архипов: «Вещи наносят ответный удар»

Сам Архипов так описывает свою идею и реализацию:

«Я почти случайно наткнулся на свой проект 14 лет назад. У меня хватило ума не бросить его после первой выставки. С тех пор он открывается с новых и новых сторон <…> мои авторы в какой-то момент жизни сделали самодельную вещь, это след их творчества, предельно честный. Они ее никому не впаривают. Пласт предметов, сделанных не для продажи, в современном мире очень узок <…>Меня сейчас интересуют вещи, которые неотрефлексированы их авторами, эстетически в частности. Когда человек задумывается об эстетике, его непосредственность замутняется представлениями о том, как это должно быть, и чистота пропадает.

Оказалось, что эти штуки люди делают не только в России, Индии или Китае, но по всему миру, Это вывело меня на тему творческой нереализованности человека в современном мире. Любое общество устроено так, что мало кто может полностью раскрыть творческий потенциал в своей профессии. Человек работает на заводе или на стройке, потом почему-то пишет стихи, музыку, лепит что-то или танцует. Тот, кто делает самодельные вещи, обладает специфичной тактильностью — он через руки мир ощущает.

Самодельные вещи — уникальная часть материальной культуры, официально не существующая, поскольку их производство не было санкционировано. Эти самоделки сохранили ауру своего создания, они поражают нас своей невозможной честностью в эпоху поп-культуры. Никто не слышал о вещевом фольклоре, а он — в этих предметах»

Коллекция Архипова рассказывает об обществе второй половины XX века не меньше, чем о смекалке или искусстве. Его экспонаты можно сопоставить с тотальными инсталляциями Ильи Кабакова, мифологизирующими предметную среду, повторяющими социальные ритуалы и, в конечном итоге, открывающими зрителям себя самих. Ведь «биография вещей», которую обнаруживает Архипов, – это часть биографии их владельцев, непроговоренная и зачастую неосознанная часть. А каждая новая старая вещь оказывается «входом в огромный лабиринт со множеством дверей, которые ещё предстоит открыть»

Странные вещи в России и за рубежом

Владими Архипов: «В России и на Западе подобные предметы возникают в силу разных ситуаций. В определенных житейских обстоятельствах человек оказывается вынужден сделать какую-то вещь. В советские времена вещь было легче сделать, чем найти в магазине. И теперь иногда легче сделать, чем купить. Мои герои в России люди замкнутые. Они не всегда дают интервью. Увидев микрофон, они часто становятся агрессивными. А в Англии каждый человек, сделавший подобную вещь, считает себя нонконформистом и антиглобалистом и гордится этим. Когда я приглашал этих людей в Англии на вернисаж, они приходили чуть ли не во фраках и на самом деле чувствовали себя полноценными художниками.

Я не беру в коллекцию вещи, про которые авторы говорят, что это изобретения. Раз он изобретатель — пусть идет в бюро патентов. Для меня важно другое. Я хочу выполнять роль некоего социального посредника, сделать авторами простых людей, расширить поле потребителей и изготовителей современного искусства. Правда, пока что это работает только в Англии. В России никто из авторов на вернисаж ни разу не пришел»

Экспонаты коллекции:

Владимир Антипов: «В июне 1998 я работал дворником, а в июне, значит, что было? Это ураган в Москве… Вот, практически на моем участке, который я убирал, повалило все деревья… Солдат нам в подмогу пригоняли. Они стояли в кузовах машин, а мы им снизу эти ветки, бревна, листву, грязь всякую подавали. Столько завалов разобрали. Вот. И я всякую хрень кидаю в кузов. И знак этот под руку попался. Я его уже замахнулся им, но в руке ощутил – он легкий такой. Во, думаю, отличная лопата получится снег убирать зимой. Лопаты нам хреновые давали, а это, думаю, сам, нормальную сделаю. Вот. Отломал два уголка, а третий загнул. Просверлил дырку, приклепал один уголок обратно, чтоб надежнее была, ручку присобачил. Вот, и лопата получилась. Этой лопатой я убирал снег в 98 и в начале 99…»

Сосед Борис Петрович: «Вот, человек жил, работал в автопарках на автобусах. Там было полно старых, сломанных. Списанные двери… взял да поставил. Соединил вот уголком, насквозь, прицепил – все. Они и стоят. Никуда не деваются. Тяжелые, крепкие. Встали и стоят. Все… Никаких проблем. Она сама себя держит… две перекладины, и на них бочка стоит, бак. Вот все нагрелось, кран открыл и поливайся…»