2 июня 2011

Период национал-социализма как генератор историй?

Период национал-социализма, когда множество людей стояли перед лицом экзистенциального выбора, в Германии является, казалось бы, неиссякаемым источником материала для «моральной истории», посвящённой обсуждению конфликтов и вызовов, с которыми сталкивается человек. Но действительно ли требуется, правомерно ли использовать именно этот исторический период в качестве генератора такого рода дискуссий в классе? Отвечает доктор Оливер Плесов.

Оливер Плесов (OliverPlessow), преподаватель профессионального учебного центра, лектор по дидактике истории в университете города Касселя (Германия). В настоящее время исследует роль исторического обучения на внеклассных занятиях с молодёжью.

Оригинал статьи на сайте www.lernen-aus-der-geschichte.de

Дискуссии о моральном выборе, инициирование с учениками разговора об этических конфликтах сегодня часто считаются критерием качественного образования. Так, проблемная история предлагает рассказ о человеке, переживающем конфликт ценностей. Студенты ставят себя на его место и спорят друг с другом о его поведении с точки зрения морали. С тех пор как в Германии ведётся изучение национал-социализма и Второй мировой войны, этот метод нашёл применение и в историко-политическом образовании. Период национал-социализма, когда столько людей стояли перед лицом экзистенциального выбора, является, казалось бы, неиссякаемым источником подобных педагогических дилемм. Но насколько правомерно использовать именно этот исторический период в качестве источника для такого рода дискуссий?

Многие считают что этой темой должны заниматься только квалифицированные специалисты. В то же время существует тенденция включать подобные дискуссии в обычные школьные занятия по истории. Подход, изначально принадлежавший психологии развития (дискуссия как инструмент), стал частью педагогической поп-культуры. Однако, метафорически, ситуация в классе часто напоминает трамвай без тормозов, где человек за рулём вынужден быстро решить, или он не вмешивается, и тогда трамвай наезжает на группу из пяти играющих детей, или он в какой-то момент быстро поворачивает переключатель, но сбивает какого-нибудь убегающего из-под колёс ребёнка.

В современных методических разработках для учителей встречаются такие исторические сюжеты. Пример взят из программы «Facing History and Ourselves» («Лицом-к-лицу с историей и собой»), составленной одной американской организацией, которая с 1970-х гг. занимается соединением нравственного воспитания с изучением истории Холокоста.

Итак, в Берлине в 1943 г. одна еврейская супружеская пара – а они потеряли убежище и нуждаются в немедленной помощи – встречается с Кристабель Биленберг. Сама она англичанка, мать двоих детей, замужем за немцем. Если о её помощи станет известно властям, и она, и её муж попадут в концентрационный лагерь. Её муж сейчас в отъезде, поэтому она обращается за советом к другу, который сам предоставил укрытие евреям. Принимая во внимание её и без того шаткое положение англичанки в Германии, угрозу для всей семьи, он категорически отговаривает её от этой затеи. Что она должна сказать ожидающей паре?

Этот учебный пример даёт возможность сформулировать некоторые рекомендации к использованию сюжетов из времени национал-социализма. Во-первых, убедитесь, что выбранные истории имеют открытую развязку, как это необходимо в рамках метода. Цель дискуссий – не найти «правильное» решение, но прийти к более тонким суждениям. Хорошо бы, чтобы была возможность восстановить ход мыслей обсуждаемых людей и проследить за их рассуждениями, пусть даже ошибочно или гипотетически, так, чтобы это не подорвало авторитет материала или задачу вынесения независимых суждений в конце.

Когда школьники приступают к дилеммам, которые предлагает период национал-социализма, они уже имеют свою более или менее ясно выраженную историческую оценку произошедшего,знают о том, что в ситуации Холокоста было слишком много зрителей и свидетелей, но лишь только некоторые из них предлагали какую-то помощь жертвам или оказывали сопротивление режиму… Можно для наглядности посмотреть, как будет развиваться история из примера выше. После драматической внутренней борьбы Кристабель Биленберг решается предоставить убежище еврейской паре хотя бы на непродолжительное время. Способ изложения этой ситуации дополнительно героизирует принятое решение помочь. Здесь происходит переключение на совершенно иную модель этического обучения – обучение через образцы для подражания – которое не так-то легко увязывается с методом «разрешения моральных конфликтов».

Второй момент: образование, связанное с разбором периода нацистской диктатуры и Шоа, получает высокую оценку – как, например, на недавней крупной конференции в Берлине, проходившей под названием «Уроки гражданского мужества». Но здесь необходим дифференциальный подход, разрешение важной проблемы – каким образом должно выражаться гражданское мужество? Идёт ли речь о реагировании на острые ситуации насилия, дискриминации в реальной жизни? Тогда пример Доминика Бруннера окажется для молодых людей ближе и нагляднее, нежели ситуации выбора между оказанием помощи и самозащитой в условиях организованного государственного террора 70 лет назад.

Если же, наоборот, мы говорим о социальных последствиях релевантного этического поведения, например, о морали, которая должна в исторической перспективе ориентироваться на универсальные принципы, тогда «гражданское мужество» должно подразумевать принятие политической ответственности. Собственно, когда человек начинает с уважительного отношения к другому. Результатом критического отношения к периоду национал-социализма может стать создание таких условий, в которых подобные опасные ситуации вообще не смогут возникнут. Соответственно, дилеммы, которые выстраиваются вокруг индивидуальных судеб, должны затрагивать тематику политических решений (Facinghistory, например, в этом случае спрашивает: «Нужно ли было разбомбить Освенцим?»), даже если потенциал распознания таких решений у молодёжи сравнительно небольшой.

Последнее замечание касается возможности вообще как-то сопоставлять решения, которые принимаются во времена диктатуры, с решениями в демократическом обществе. Проблемная история может быть построна на реальных примерах или быть сконструированной, быть тесно связанной с жизненным миром учащихся или быть от него далёкой. Поэтому всегда следует проверять, где пролегают границы воображения, особенно когда молодые люди делают попытки понять, как работает система террора. По крайней мере с учащимися следует обсудить, возможно ли в плюралистическом обществе, чтобы решение об индивидуальной помощи или открытом протесте могло привести к угрозе существования? Независимо от этического содержания истории, необходимо спросить, как они видят для себя общую картину времени? Чтобы проблемная история заработала, границы действия должны быть настолько сужены, чтобы от предложенной дилеммы нельзя было убежать. Насколько подробным должен быть рассказ, чтобы достичь этих целей и ясно обозначить конфликт ценностей? Здесь необходима осторожность – исторические исследования показывают, что свобода действия во времена национал-социализма была значительно больше, чем это закрепилось в обыденном сознании – и это представление не должно приноситься в жертву педагогической установке, сфокусированной на моральном конфликте.

Реальные исторические дилеммы, возникавшие во времена национал-социализма, могут помочь учащимся взглянуть на важные этические проблемы в исторической перспективе. Но сколь впечатляющи проблемы, предлагаемые временем, столь же заманчиво использовать их в своих целях – история не должна превращаться в гибкий инструмент морализации!