«Прошу, спаси меня!..»: о книге Самуэля Касова «Наследие Рингельблума: Тайный архив Варшавского гетто»

В сентябре 1946 г. под руинами Варшавского гетто в молочных бидонах и жестяных коробках был раскопан уникальный архив, отражающий жизнь гетто. Его авторы собрали комплекты оккупационных и подпольных газет, плакатов и объявлений, мемуары и дневники, написанные в гетто, фотографии, билеты, меню и др.

Андреас Коссерт, журналист Die Zeit, о книге Самуэля Касова «Наследие Рингельблума: Тайный архив Варшавского гетто»:

Под руинами Варшавского гетто в доме 68 на улице Новолипки в сентябре 1946 комада раскопок нашла нечто особенное: архив Онег Шабес (Oyneg Shabes) – «Радость шаббата», документальное свидетельство Варшавского гетто. В жестяных коробках и молочных бидонах оказались бесчисленные документы, дневники, письма. Свидетельства преступления против человечности, собранные людьми, которые сами принадлежали к числу жертв.

С тех пор долгое время этот ценный фонд хранился в Еврейском историческом институте в Варшаве. Хотя среди экспертов эти свидетельства были хорошо известны, американский историк Восточной Европы Самуэль Д. Касов впервые представил их широкой общественности. Голоса убитых евреев Варшавы – «родины сынов израилевых».

Архив «Онег Шабес», в первую очередь, связан с именем историка Эмануэля Рингельблума. Он был сотрудником левой газеты «Poalei Zion» и ещё в довоенное время стал известен своими сочинениями по еврейской истории и вкладом в формирование секулярной еврейской идентичности.

Основав 22 ноября 1940 года архив «Онег Шабес», Рингельблум руководствовался целью донести через войну свидетельства о жизни в гетто, но также – рассказать о «национальной эре польского еврейства». «Собрать много, как это только возможно. Сортировать можно после войны», – такой задачей руководствовался Рингельблум. Он верил, что нет ничего незначительного. Варшавское гетто предстаёт целым микрокосмом. Архив имел целью задокументировать реальность, противоположную официальному видению событий не только со стороны оккупантов, но и «Юденрата». Объекты повседневности, такие как трамвайные проездные, театральные билеты, приглашения, фантики, меню, здесь представлены наряду с еврейским фольклором, популярными песнями, интервью с контрабандистами. Те, кто собирал этот архив, описывали уличные сцены, фразы, с которыми нищие просили милостыню, или саркатистические шутки, отпускаемые в длинной очереди. Речь идёт о народе, о простых жителях гетто. Тем самым сохранилось множество имён, о которых больше некому было бы вспомнить.

Архив обобщает историю сообщества, складывающуюся из сотни маленьких эпизодов, «индивидуальных рассказов о ежедневном ужасе, моментах передышки, достоинстве, мужестве». Многие сломались в этой мрачной реальности, теряли надежду в унынии, ярости, стыде, страхе. Ригельблум стал инициатором и организатором общества индивидуальной помощи (Aleynhilf). Она объединила более ста домовых комитетов, каждый из которых был самостоятельным микрокосмом. Как утверждает Касов, сообщество в гетто не было ни обыкновенным коллективом, ни концентрационным лагерем. Едва ли там существовало «гражданское общество», в то же время политическая жизнь гетто была полнокровной, здесь была широкая сеть организаций, социальное пространство. И в то же время царил огромный страх. В архиве есть детальный план лагеря в Треблинке с описанием газовых камер, а также сообщения о Хлемно, Белжеце, Собиборе, Травниках. Здесь есть в спешке написанная записка, кажется, принадлежащая поэту Йозефу Кирману:

«Дорогой, дорогой Гитерман, прошу, спаси меня. Пришло время. Они схватили меня на улице и перевезли в перевалочный лагерь. Я так хотел бы когда-нибудь увидеть жену и детей. Спаси меня. Скорее!»

Сухие цифры: в гетто проживало 80 тысяч человек на одном квадратном километре. 30 процентов населения Варшавы было размещено на 2,4 процента городской территории. В июле 1941 г. население гетто насчитывало 431 874 человека. Средние нормы питания в 1941 г. составляли 2 613 килокалорий на одного немца, 699 – для поляка, 184 – для еврея. К июлю 1942 г. в гетто от голода и болезней умерло сто тысяч человек. Материалы рассказывают о «коллективной истории гибели, бесконечного унижения, тихого геройства и жертвенности» и свидетельствуют об уничтожении польских евреев – истории, о которой сами свидетели говорили, что «сегодня всегда хуже, чем вчера, но лучше, чем будет завтра».

Архив «Онег Шабес» хотел рассказать не о смертях, но донести голоса жертв. Те, кто работал над этим архивом, находили утешение в этой важной работе – представить «хронику дней в аду». Их заветом было – вести работу огромного значения и помнить о том, что они люди. Уничтожение было столь масштабным, что нам неизвестны биографии от 50 до 60 хронистов, участвовавших в работе. Некторые успели незадолго до депортации передать в архив свои завещания.

Израиль Лихтенштейн (Israel Lichtenstein) написал: «Я бы только хотел, чтобы обо мне хоть кто-то вспомнил». Другая запись: «Не знаю, что со мной произойдёт. Не забудьте моё имя, Наум Гживач (Naum Grzywacz)»

Девятнадцатилетний Давид Грабер (David Graber), который помог сохранить этот архив, написал: «Как бы я хотел дожить до момента, когда это сокровище найдут, и оно прокричит миру правду. Я хотел бы свидетельствовать об этой истории».

Сам Рингельблум сообщает, что для него очень тяжело «собирать сведения о горестях и сохранять объективность». Но с этой задачей он справился. Из своего убежища он писал своему другу Адольфу Берману с просьбой донести правду об Освенциме: «Почти никто из нас не выживет, останутся только единицы». Шесть дней спустя его убежище обнаружили, а сам Рингельблум в марте 1944 г. был казнён. Из тех, кто собирал архив, выжило только трое: Блума и Херш Вассер (Bluma, Hersh Wasser) и Рахиль Ауэрбах (Rachel Auerbach). Они и смогли после окончания войны рассказать о закопанном архиве.

Книга Самуэля Д. Касова заслуживает внимания, с любой точки зрения. Написанная ясным языком, она использует в своей основе уникальный материал и является памятником хронистам Варшавского гетто. «Никто нам не поверит, потому что наша катастрофа – это катастрофа всего цивилизованного мира», – сказал работавший над архивом Исаак Шипер (Isaak Schiper), до того как он был убит в Майданеке летом 1943 г. Касов возвращает этой катастрофе и убитым работникам «Онег Шабеса» лица и имена. «Писать означает нанести поражение смерти – тем, что будущие историки, призывая голоса жертв, могут изменить мир». Это большая книга и важный рассказ о «катастрофе всего цивилизованного мира». Мы никогда сполна не отблагодарим Самуэля Касова за этот труд.

Оригинал: Andreas Kossert. «Ich bitte dich, mich zu retten». Samuel Kassow macht den kollektiven Nachlass der ermordeten Juden aus dem Warschauer Ghetto zugaenglich // Die Zeit, № 9, 24.Februar 2011, S. 57.

перевод с немецкого Натальи Колягиной