10 мая 2011

Что могут означать моральные уроки, когда речь идёт об истории?

Исчточник: www.buchenwald.de

На этот вопрос сайта Lernen-aus-der-Geschichte отвечает Готфрид Кёсслер (Gottfried Kößler) – заместитель директора Института Фрица Бауэра во Франкфурте-на-Майне, а также преподаватель истории, немецкого языка и политологии в университете имени Гёте (Франкфурт-на-Майне).

За проблемой, которую предлагает журнал Lernen-aus-der-Geschichte, стоит старый вопрос: а можно ли у истории вообще чему-нибудь научиться? Ведь под постулатом, который вынесен в название немецкого сайта («учиться у истории»), подразумеваются, в первую очередь, моральные уроки. Не хватает только восклицательного знака: «Помните! Учитесь у истории! Фашизм – никогда более!» Этот смысловой ряд показывает, что формулировка, вынесенная в заголовок, немного устарела. «Никогда более!» – это формула тех, кто пережил войну, особенно тех, кто принадлежал политической оппозиции. В первые годы после 1945 эта формула никогда не подразумевала педагогического смысла, но была частью политической позиции. Те, кто застал ГДР, эту политическую позицию знают очень хорошо. Её не следует ни в коем случае путать со сталинистскими установками – в первые годы освобождения от нацизма существовал известный антифашистский альянс. Я не собираюсь говорить об истории послевоенных, послефашистских, лет. Я хочу только подчеркнуть, что требование, и даже предположение, что следует извлечь уроки из опыта национал-социализма и Холокоста, принадлежит к области политики.

Однако чем дальше от нас отстоит этот 12-летний период национал-социализма, тем больше этот политический вывод переносится в педагогическую область. На протяжеии сорока лет только усиливаются ожидания, что посещение одного из музеев, возникших на месте концентрационного лагеря, может иметь прямое влияние на моральную позицию человека. И хотя сами музеи сегодня всё чётче формулируют, что их функции – функции памятников истории, многие посетители, и в первую очередь – преподаватели и педагоги расчитывают найти здесь нравственное очищение через соприкосновение с ужасом.

Педагогическая работа с историей национал-социализма и его постисторией, по крайней мере, с 1960-х гг. была связана с нравственными вопросами Дискриминация в отношении меньшинств, приводящая к геноциду – это высокоморальная тема. Но занятие такой темой само по себе не влечёт за собой моральных уроков. Тщательное изучение истории отказа от основных ценностей, произошедшего во времена буржуазных революций – ценностей христианского морального кодекса, означает: мы имеем дело с изучением морали, но это отнюдь не равно «моральному обучению».

Но если сегодня на уроках вниманию учащихся для изучения предлагаются и биографии преследуемых во времена нацизма, участников сопротивления, но и рядовых членов национал-социалистического сообщества или преступников-национал-социалистов – это очень помогает развить у учащихся способность формировать собственное суждение. Это могло бы стать шагом на пути нравственного воспитания. Но всё же это гораздо ближе другой области. И различие между обучением и образованием здесь явяется центральным.

Идея, что разумно и в принципе возможно – оказывать влияние на моральные качества человека через овладение им знаниями, – противоречит представлению об образовании как комплексном событии в развитии личности. А конкретно, изучение Холокоста может стать важной составляющей морального развития человека, если это происходит в условиях, когда овладение знанием осуществляется вместе с проработкой собственных взглядов.

Тот факт, что учреждения, уполномоченные обществом заниматься воспитанием, частично задействованы и в образовательных процессах, подчёркивает высокие требования, предъявляемые к их профессиональной работе. Речь идёт, в первую очередь, о совместной работе со школьниками, музеями, молодёжными организациями. Ознакомление школьника с историей национал-социализма должно включать себя знакомство с конфликтными вопросами, с которыми связана эта история: о роли большинства и меньшинства, дискриминации и власти, права и несправедливости, о приспособленчестве и сопротивлении, насилии и государстве. Речь не идёт о том, чтобы «проработать» все эти чрезвычайно сложные темы. Здесь требуются аналитические способности педагогов. Например, может быть так, что одна группа – или отдельные школьники этой группы – уже имеют какой-то опыт, связанный с подобными конфликтами, который они спонтанно вспомнят в связи с разговором об истории. Такая связка с личным опытом может привести к повышению заинтересованности и готовности участвовать. Но она же может стать и основой для «оборонительной позиции», которая, на первый взгляд, некоторым покажется неполиткорректной.

Взгляд на группу учащихся связан с ещё одним вопросом: кого мы учим и какую позицию занимает каждый отдельный человек по отношению к немецкой истории? Имеет ли смысл говорить о неком общем «мы», и как бы это «мы» следовало описать? Один только ответ на этот вопрос мог бы стать отправной точкой в моральных размышлениях на уроке истории – о принадлежности к «мы» и исключении себя из числа этих «мы».

Я хотел бы вернуться к вопросу о том, как могут быть связаны друг с другом моральные уроки и история национал-социализма. Речь идёт о том, какова мораль, избираемая самим педагогом в качестве основы деятельности? Я хочу, чтобы слова о моральном обучении понимались в буквальном смысле. Форма обучения должна следовать определённой морали. Но до этого нужно спросить, какова эта мораль? Мои рассуждения в этой части совпадут с основным посылом людей, боровшихся с национал-социализмом. Речь идёт о свободе личности, о самоопределении и защите от дискриминации. Историко-политическое образование без политической убеждённости со стороны преподавателей не имеет смысла – по моральным соображениям.