Борис Соколов: Новые мифы о войне или Борьба с фальсификацией по-российски
В прошлом месяце московская городская комиссия по противодействию фальсификации истории Великой Отечественной войны рассказала о своей работе и представила некоторые результаты – в частности, «оперативные материалы» для учителей истории. По нашей просьбе историк Борис Соколов изучил эти книги и пришел к выводу, что борьба с фальсификациями нередко оканчивается новыми фальсификациями
Автор: Борис Соколов
Два выпуска брошюры «Великая Отечественная война 1941-1945. Мифы и реальность» (Под ред. В.Б. Зотова и И.И. Басика. М.: ОАО «Юго-Восток-Сервис», 2010), изданные под эгидой префектуры Юго-Восточного административного округа г. Москвы, предназначены для учителей истории московских школ и призваны, по замыслу авторов, дать в руки надежные, проверенные факты для борьбы с фальсификаторами и вскрыть цели фальсификаций истории Второй мировой войны. Эти цели, будто бы, заключаются в том, чтобы, ни больше ни меньше,
«посредством принижения исторической роли России как гаранта стабильности в Евразии ограничить ее влияние на мировые процессы; используя фальсификации истории России (в том числе военной составляющей), разрушить общее стремление государств бывшего Союза к единению, проведению скоординированной внутренней и внешней политики; искажая устоявшиеся представления о нашей истории, подорвать чувство собственного достоинства россиян, лишив самого главного, того, что российский народ вынес из прошлого, — гордости за свое Отечество, за наши великие свершения и вклад в мировую цивилизацию» (кн. 1. С. 4).
Словом, все как в славные советские времена, когда на неугодных историков навешивали политические ярлыки, а все беды настоящего пытались объяснить неправильной трактовкой прошлого и происками внешних и внутренних врагов.
Впрочем, последнее – это давняя российская традиция, не советской властью придуманная и отнюдь не прекратившаяся с ее падением. К тому же отечественная история дает нам не только свершения, которыми стоит гордиться, но и примеры противоположного свойства – преступлений и беззакония, творимых властями. И кто сказал, что школьникам надо рассказывать только о великих свершениях и вкладе в мировую цивилизацию. Ведь и непарадные страницы истории, в том числе истории Великой Отечественной, могут и должны служить нравственному воспитанию.
Далее следует еще одно потрясающее открытие. Оказывается, то, что
«в современной российской исторической литературе появились термины «коллаборационисты», «Ржевская битва» и т. д.» — это фальсификации, направленные на то, чтобы «не только принизить нашу Победу, а стереть память о ней, лишить тем самым созидательной объединяющей силы один из символов прошлого XX века» (Кн. 1. С. 6).
Однако термины «коллаборационисты» и «Ржевская битва» появились в иностранной историографии сразу после Второй мировой войны, да и в отечественной историографии они широко используются, как минимум, со времен перестройки. Нельзя даже представить себе, каким образом они могут стереть память о Победе.
Советско-германский пакт о ненападении от 23 августа 1939 года трактуется в духе печально знаменитой справке МИД СССР 1948 года «Фальсификаторы истории» как наш ответ на Мюнхенский сговор. А вот секретный протокол к нему, само существование которого в 1948 году Москва не признавала, удостоился оригинальной оценки:
«…Когда говорят, что этот протокол предусматривал или предопределил раздел Польши, присоединение Бессарабии, Буковины и Прибалтийских государств к СССР, то такой подход не отражает фактических событий… В нем говорилось о «разграничении» сфер интересов в Восточной Европе… Германия еще весной 1939 г. приняла решение о нападении на Польшу, чем и были определены ее интересы. Советский Союз был жизненно заинтересован в том, чтобы германские войска остановились по возможности дальше от его границ. Это и было отражено в протоколе: Германия получала гарантию невмешательства СССР в ее войну против Польши, а СССР получал гарантии в отношении Прибалтийских республик и ограничивал продвижение Германии на Восток пределами Западной Польши, получал время на военное обустройство западных границ» (Кн. 1. С. 11-12).
Здесь мы сталкиваемся с чистейшей схоластикой. Получается, что Гитлер собирался напасть на Польшу просто потому, что ему повоевать захотелось, не преследуя при этом цели каких-то конкретных территориальных захватов, а Сталин, напротив, воевать не хотел, зато о захвате территории очень даже заботился. Фактически таким объяснением авторы подтверждают тезис своих оппонентов, который они как раз и хотели бы опровергнуть: о том, что СССР, как и Германия, способствовал развязыванию Второй мировой войны. Ведь в момент подписания пакта Молотов – Риббентроп советские руководители прекрасно сознавали, что Гитлер в самое ближайшее время нападет на Польшу. Кстати сказать, правительства Англии и Франции были осведомлены о содержании секретного протокола и это послужило одним из решающих доводов в пользу того, чтобы не переходить в наступление на Западном фронте для помощи в Польше, раз она уже обречена, поскольку вот-вот на ее территорию вторгнется Красная Армия.
Когда авторы пособия говорят, что «советский воин проявлял за рубежом человеколюбие и гуманизм» (кн. 1. С. 30), они забывают о том, что сейчас уже и на русском языке опубликовано достаточно книг (например, «Сталинская война на уничтожение» Иоахима Гофмана), свидетельствующих о том, что в 1944-1945 года Красная Армия в Германии, Австрии, Венгрии и некоторых других странах совершала многочисленные убийства, изнасилования и грабежи мирного населения, бессмысленные поджоги целых городов.
Когда речь заходит о роли Москвы и москвичей в войне, пассаж о московских ополченцах звучит издевательски, по крайней мере, для тех, кто знает, как все происходило на самом деле:
«Трудно переоценить роль первых московских ополченцев в стабилизации фронта и в спасении Москвы… Из 16 московских добровольческих дивизий 11 прошли через всю войну…» (Кн. 1. С. 36).
Но ничего не говорится о том, что подавляющее большинство московских ополченческих дивизий почти полностью погибли или в Вяземском котле, или в последующих сражениях на подступах к Москве, и в дальнейшем до конца войны воевали лишь дивизионные штабы с прежними номерами ополченческих дивизий, в чье подчинение поступали уже обычные призывники.
В брошюре приводятся данные о потерях германской авиации во время налетов на Москву. Якобы из 7000 самолетов, участвовавших в налетах, 1086 были сбиты и лишь 338 прорвались к городу (Кн. 1. С. 38). В действительности, как пишут М. Зефиров, Н. Баженов и Д. Дегтев в книге «Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО»,
«учитывая относительно небольшое число участвовавших бомбардировщиков, можно констатировать, что операция «Клара Цеткин» (единственные три массированных налета на Москву в июле 1941 г. – Б. С.) закончилась полным успехом Люфтваффе. В ходе первых трех массированных налетов в Москве были полностью или частично разрушены 85 промышленных предприятий, 147 жилых домов и множество других объектов. При этом, по официальным советским данным, погибли 336 человек, еще 1360 получили ранения и контузии. Общие потери немцев составили 8 машин при 367 самолетовылетах. Это не шло ни в какое сравнение с потерями, понесенными год назад над Англией».
В дальнейшем Москву бомбили не более 30-40 самолетов в один налет, а чаще всего – не более 10-15 машин, причем потерь почти не несли. В то же время, по утверждению Зефирова и его коллег, «пвошники же продолжали пудрить мозги начальству, указывая, что в налетах якобы участвовали «десятки и сотни» фашистских самолетов». Сокращение интенсивности налетов на столицу было связано с тем, что люфтваффе главным образом помогали войскам на поле боя.
Также весьма далеко от истины утверждение, будто на советско-германском фронте было уничтожено свыше 75% сил люфтваффе (Кн. 2. С. 70). В действительности людские потери люфтваффе на Востоке с 1 сентября 1939 г. по 1 февраля 1945 г., включая сюда и боевые действия против Польши в 1939 г., составили около 38,4% всех боевых потерь убитыми и пропавшими без вести (см.: Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. М.: Наука, 1973. Т. 2. С. 637-638). Следовательно, свыше 60% потерь германских ВВС приходится на боевые действия против западных союзников.
Сталина в пособии характеризуют в общем тепло и с пониманием отдельных недостатков генералиссимуса:
«Будучи выдающейся личностью и, следовательно, чрезвычайно сложным человеком, прошедшим суровую школу жизни, подполья, тюрьмы, ссылки, он, видимо, обладал и такими чертами, как резкость и жестокость, подозрительность… Но управлял страной он не один и не он один несет ответственность за просчеты и промахи в коллективизации, за репрессии, «избиение» военных кадров и аресты руководителей оборонной отрасли накануне войны. Именно поэтому бывшие соратники Сталина с невиданным усердием после его смерти, обеливая себя, попытались всю ответственность за эти негативные явления возложить только на покойного вождя.
Вместе с тем, нельзя не отметить: все жестокие деяния Сталина не являются чем-то новым в нашей истории – власть на Руси нередко жестоко обращалась со своим народом. Кроме того, эти деяния представляют собой лишь небольшую часть среди тысяч и тысяч сталинских дел, способствовавших построению великой мировой державы. Сталин создал мощную и высокоэффективную административно-бюрократическую систему управления государством, которая смогла за 10-12 лет вывести страну, где многие не умели читать и писать, на высокий уровень экономического и социального развития» (Кн. 1. С. 40-42).
В данном случае для реабилитации Сталина используется несколько приемов. Утверждается, в частности: да, он поступал плохо, но и окружение его, в том числе те, кто позднее низверг его с пьедестала, ничуть не лучше. Да, Сталин был жесток, но такова уж традиция власти на Руси, чуть ли не со времен Рюрика. Да, незаконные репрессии, конечно же, были, но они – лишь малая частица среди тысяч благих сталинских дел, направленных на построение империи, могучей высокоразвитой державы. При этом авторы брошюры, очевидно, не хотели бы, чтобы школьники задумались над теми очевидными вещами, которые полностью разрушают приведенные выше построения. То, что вместе со Сталиным беззаконие творили Молотов, Хрущев, Маленков, Берия и другие члены Политбюро, руководители правоохранительные органов, прочие высокопоставленные чиновники, самого Сталина нисколько не оправдывает, поскольку он был создателем и архитектором системы, в которой все эти беззакония творились и где принципиальные решения принимались только верховным вождем. Конечно, Сталин не был первым жестоким царем на Руси. Но тот факт, что беззаконие и массовые убийства своих подданных творили до него и Иван Грозный, и Петр Великий, деяния Сталина опять же нисколько не оправдывает, ибо его жертвам было ничуть не легче от того, что Сталин в деле беззаконных репрессий имел столь выдающихся предшественников. Что же касается величия добрых дел, будто бы совершенных Сталиным, то при объективном рассмотрении они выглядят не столь уж добрыми. Сталин максимально расширил пределы советской империи, от Северного Вьетнама до Восточной Германии. Но держалась эта империя на репрессиях и несвободе и рухнула менее чем через 40 лет после смерти генералиссимуса. Эффективной же созданная Сталиным система была лишь с точки зрения сохранения тоталитарной власти и подавления стремления народов к свободе. В социальном плане она вела только к обнищанию масс, за счет уровня жизни которых строился гигантский военно-промышленный комплекс и поддерживалась неэффективная система хозяйствования. Что же касается победы в Великой Отечественной войне, архитектором которой, безусловно, был Сталин и в существовавшей тогда системе власти не мог быть никто другой, то советский народ заплатил за нее слишком дорогую цену именно потому, что созданные Сталиным вооруженные силы и ВПК были неэффективны и уступали как армии Германии, так и армиям западных союзников.
В вопросе о цене победы между авторами сборника имеются некоторые разногласия. В одном месте утверждается, что советские потери составили около 27 млн. человек, из которых 11,39 млн. приходится на погибших военнослужащих (Кн. 1. С. 32). Однако в другом месте приводится иная цифра потерь советских военнослужащих, которую в качестве официальной признает российское Министерство обороны – 8 668,4 тыс. погибших и которая будто бы лишь в 1,7 раза больше потерь вермахта и его союзников на Восточном фронте (Кн. 2. С. 46). На самом деле обе эти цифры значительно занижают действительные потери Красной Армии. Согласно нашим подсчетам, общие потери СССР в войне погибшими и умершими превышают 40 млн. человек, из которых 26,9 млн. человек составляют военнослужащие. Безвозвратные потери Красной Армии почти в 10 раз превысили потери германских и союзных им войск на Восточном фронте (см.: Соколов Б.В. Потери Советского Союза и Германии во Второй мировой войне: методы подсчетов и наиболее вероятные результаты. М.: АИРО-XXI, 2011).
Заявления авторов пособия о том, что
«Г.К. Жуков и А.М. Василевский утверждали, что Сталин был великим полководцем» (Кн. 1. С. 44),
не подтверждается фактами. Ни в мемуарах, ни в интервью оба маршала не называли Сталина великим полководцем. Такого рода утверждения могли содержаться только в вышедших за их подписью статьях при жизни Сталина, однако в данном случае это было лишь повторением пропагандистской формулы того времени. И совсем уж смешно выглядит утверждение, будто
«вера в Сталина имела величайшее, если не решающее значение для успешного завершения Великой Отечественной войны. Народ шел на беспрецедентные страдания и потери, и никакие каратели, заградотряды и штрафбаты не заставили бы его пойти на эти испытания, если бы не вера в Сталина, если бы воля и решения Сталина не совпали с волей и стремлением советских людей к победе» (Кн. 1. С. 44-45).
Разумеется, безоговорочная вера в правоту вождя, чтобы он ни делал, — неотъемлемая составная часть тоталитарной системы. Однако она не существует без карательных органов и других средств подавления. Так что если бы не было НКВД и штрафбатов, то и вера в Сталина сама по себе ничего бы не значила и быстро угасла. И сам Иосиф Виссарионович на одну веру никогда не полагался, подкрепляя ее НКВД и армией. Сыграло свою роль и то, что никакой реальной альтернативы Сталину Гитлер населению СССР не предлагал.
